Главная / годовщине подвига донского казака Козьмы Фирсовича Крючкова посвящается (каково быть первым Георгиевским кавалером WWI?)

годовщине подвига донского казака Козьмы Фирсовича Крючкова посвящается (каково быть первым Георгиевским кавалером WWI?)

18.09.2009 10:48
годовщине подвига донского казака Козьмы Фирсовича Крючкова посвящается (каково быть первым Георгиевским кавалером WWI?)

93-й годовщине подвига донского казака Козьмы Фирсовича Крючкова посвящается

«…Мы чтим твой подвиг, как героя,
И будем чтить его, - пока,
Есть на Руси войско Донское, -
И жив дух мощный казака.»
(«Герою казаку Крючкову» Ф.И.Шестаков, ДОВ, № 208, л.3, 13.09.1914)

 
Предисловие

В наше непростое время кардинальных перемен в стране и обществе, потери нравственных  ориентиров и ценностей, стало, к сожалению, привычным делом «развеивать прежних героев» советского периода.
Однако такая переоценка героических поступков представителей прежних поколений не приобретение сегодняшних дней. Развеивали кумиров, и даже регулярно переписывали историю при смене правящей элиты и ранее, и не только на Руси.
Так, после революций 1917 года настойчиво и последовательно стали уничтожать память о героях былых империалистических времен. Казаки же в советское время воспринимались исключительно как «главная опора царизма», «противники и душители революции». Новая власть не только ликвидировала казачество как особое военное сословие, но и старалось вытравить саму память о нем (при царях, кстати, тоже с успехом вытравливалась из казаков память о том, что они являются не сословием, а самостоятельным народом, язык которого более отличался от русского , чем языки малой и белой Руси. Наибольшего искажения Древней истории казачества добились придворные историки после Отечественной войны 1812 года, якобы для борьбы с возросшим авторитетом и сепаратизмом казаков).
Не удивительно, что у наших современников, не увлеченных историей, а изучавших ее еще в программе школьного и вузовского курса, в памяти, в которой крепко закреплены образы гражданской и Второй мировой войны, практически не сохранилось героических символов Русско-японской войны и Первой мировой войны. Главной причиной такой исторической амнезии явилось то, что германская война переросла в революцию, которая смела и старые ценности, и олицетворяющие их символы – заменив новыми. Вспоминается разве что образ знаменитого генерала А.А.Брусилова с его знаменитым прорывом, да и то, наверное, потому, что этот царский генерал перешел на службу к большевикам.
Поэтому в канун 93-й годовщины  хотелось бы напомнить о славных делах одного из выдающихся людей времен Первой мировой войны защитника Отечества, донского казака Козьмы Фирсовича Крючкова.
Донские полки и батареи приняли самое деятельное участие в Первой мировой войне, выставив 100 000 шашек, штыков и регулярных войск (60 конных полков, 6 пластунских батальонов, 33 действующих конных батареи, 3 запасных батареи, 5 запасных полков и около 80 отдельных особых сотен). При этом, по данным отдельных исследователей, донским казакам за 4 года войны было вручено 36 тысяч Георгиевских крестов, около 600 героев Дона имели «полный бант».
Несомненно, что самым известным донским казаком тех времен был Козьма (Кузьма) Фирсович Крючков (практически забытый в советское время) – 1-й георгиевский кавалер не только в Донском войске, но и во всей Русской армии. Чаще него только Государь Император встречался на плакатах, посвященных той войне. Кстати, Императорским Военным орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени, «офицерским Георгием», первым из офицеров российской императорской армии в ту войну был удостоен также донской казак – сотник 1-го Донского казачьего генералиссимуса князя Суворова полка Сергей Владимирович Болдырев.
Однако, по воспоминаниям сослуживцев, Козьма Фирсович Крючков отличался скромностью и даже некоторой застенчивостью, открытостью, искренностью и смелостью. Его вихор на голове, телосложение, вся его фигура, живость, ловкость говорили за то, что он – настоящий сын Дона.
Его портрет печатался на пачках папирос! Появились пароход «Козьма Крючков», фильм «Козьма Крючков», его рисовал Репин, петербургские красавицы специально ездили на фронт знакомиться со славным героем. Он смотрел с патриотических плакатов и лубочных картинок, с обложек журналов и с газетных страниц (чубатый удалец, который нанизывает, как шашлык, на пику пять-семь-десять противных пузатых германцев)! Легендарный, вошедший в пословицы и поговорки, Козьма Крючков! Никто из казаков, ни до, ни после него, не был так стремительно вознесен на пьедестал всенародной славы...
Никто, кроме него, не был так оболган при советской власти как этот герой казачества! Его имя превратили в посмешище! Его подвиг был объявлен выдумкой, пропагандистской ложью...
Но подвиг был! Настоящий, воинский и сияет он сквозь толщу лет и поражает казачьей славой, которую не смогли ни замарать, ни стереть почти за столетие. Скептики, правда, сомневались: один против одиннадцати в кавалерийской рубке шашкой и пикой и выйти победителем? Но специалисты по холодному оружию и сегодня утверждают: если человек умелый, если противник растерян — отчего же?
Донское войско было, несомненно, уважаемо властью, но и в фаворе оно никогда не было. Первый Георгиевский кавалер – своего рода символ и стать им в начале той войны без веских оснований не то что было трудно, а – невозможно.
Про «подвиг Козьмы Крючкова» написано и в «Тихом Доне». По М.Шолохову, вместо отчаянного боя с победой в противоборстве над одиннадцатью врагами, профессиональными солдатами (как правило, кавалерийские подразделения во всех армиях мира тех времен считались элитными) произошла случайная, нелепая стычка, где обе стороны рубили друг друга не столько от храбрости, сколько от испуганного ожесточения — а потом разбежались, немецкого офицера уложил Астахов, который и внес перелом в ход боя, а Крючков первым бросился наутек («…озверев от страха, казаки и немцы кололи и рубили по чем попало…», «…уродовали себя и лошадей и разбежались спугнутые выстрелом…», «… в объявшем их животном ужасе, наносили слепые удары…», «… немцы, израненные нелепыми ударами…» и т.д.! О Крючкове же Шолохов пишет с иронией: выделили его, дескать, поскольку был любимцем командира сотни (плюс общественная потребность в мифе), потом Козьма «слонялся до конца войны», получив «автоматом» остальные три Георгия, из приключения своего «сделал доходную профессию: врал без зазрения совести», «… порол тысячным матом приехавших из Петербурга и Москвы влиятельных дам и господ офицеров…».
И это при том, что Шолохов беседовал с другим участником боя, Иванковым, так что обстоятельства схватки знал наверняка (Иванков Михаил, 1891–1969, уроженец хутора Каргина, рядовой 3-го Донского полка в 1914–1917 годах, с 1918-го – в Красной гвардии. По выходе в свет первой книги романа Шолохова выступал перед читателями, утверждая, что немецкого офицера убил не Астахов, а он, Иванков, рассказывал также о встрече с Шолоховым: "Смотрит мне в глаза, спрашивает подробно, что и как было, а сам карандашом о стол постукивает. Я ему всё чисто рассказал – и как дразнили Крючкова, и как рубились. Шолохов слушал меня внимательно, но так ничего и не записал").
Кроме того, существует такая мелочь, как масса свидетелей и документов (к тому же сам юный Шолохов, как вспоминают современники, в детстве играл "в Козьму Крючкова")! Читая несомненно талантливого писателя, у меня сразу возникает ассоциация с романом «Цусима» другого знаменитого советского писателя А.Новикова (более известного под псевдонимом Новиков-Прибой), когда простой матрос, правда «политически подкованный», пытался давать характеристику действиям в бою целого командира эскадры вице-адмирала З.П.Рождественского (кстати, заслуженного, решительного офицера и опытного моряка, отмеченного еще прославленными адмиралами Г.И.Бутаковым и С.О. Макаровым), оценивая боевое применение соединения кораблей, маневрирование и прочие хитрости, о которых имел весьма, мягко говоря, приблизительное представление. Ну, разумеется, и классовое правосознание не надо сбрасывать с весов, да еще требование момента, социального заказа, да паразитирование на государственной и людской трагедии. Но для профессионального военного человека оценка обоих вышеуказанных событий очевидна.
А подвиг Козьмы Фирсовича не был случайным! Не дикие люди с перепугу пластали друг друга, а профессиональные воины-степняки гоняли холеных европейцев, как и сто, и двести, и триста, лет назад, не зная себе равных в конном бою, да и в бою вообще. Казаки порубили германцев, потому что были лучше обучены, храбрее, выносливее. Это подтверждает и тот факт, что традиционное еще в ХVI веке замеченное за казаками умение драться и побеждать в меньшинстве, даже в первую мировую при всех газах и пулеметах, цеппелинах и гаубицах, не было утрачено. За казаками были традиции, воинская культура, боевой дух.
Один против одиннадцати! Но тут же в памяти казачьей возникнет Азовское сидение казаков, когда против всей турецкой армии с массой иностранных наемников, многочисленной артиллерией стояла горстка казаков. И выстояли, отбив 24 кровавых приступа! И молодой Матвей Платов «со товарищи», застигнутые в чистом поле многократно превосходившим их неприятелем, не спешили сдаваться, а, проявив истинно донской характер, положили в поле врагов бесчисленное множество и вышли победителями.
А вот пример воинской отваги и казачьей удали периода русско-японской войны 1904-05 гг.: «…Первые три дня рейда сводный отряд из сорока пяти сотен казаков и шести орудий под командованием прославленного командира Отдельной Забайкальской казачьей бригады генерала П. И. Мищенко смерчем несется по японскому тылу, сделав полторы сотни километров. 20 мая 1905 г. казаки есаула К.К. Мамонтова (в дальнейшем автора легендарного 40-дневного «Мамонтовского рейда» по тылам красных в августе 1919 г.) прорываются через завесу японских постов, выскакивают на новую подвозную японскую дорогу и видят огромный обоз, тянущийся на семь километров! Эскадроны 1-го Читинского полка в клочья рубят его прикрытие. Соскакивают на землю, волокут в кучи повозки, подпаливают... Отряд уходит дальше, оставляя зарево костров.
Отлично укрепленная деревня Цинсяйпо встретила их пулеметами. Три сотни сходят с коней и идут в атаку. Встречный огонь косит неумолимо. Хорунжий Арцишевский с двумя орудиями выскакивает на открытое поле. Встал перед японцами на 600 шагов! Ударил шрапнелью.
На пригорке дрогнула и отходит одна из японских рот. Сотни вскакивают на коней. Кавалерийская атака! Даже штабные несутся вперед и врубаются в японские ряды.
Роты японцев храбры и погибают честно. Среди остатков своих солдат японский офицер стреляет себе в висок. У другого самурая-офицера нет секунд на харакири: он втыкает кинжал в горло... Две японские роты изрублены, в плен попадает лишь 60 человек. Казаки подбирают своих раненых и японских. Русские хоронят своих убитых, отпевает старообрядческий поп из уральских казаков.
В результате этого рейда казачий отряд Мищенко разгромил две транспортные дороги со складами, запасами, телеграфными линиями, уничтожил свыше восьмисот повозок с ценным грузом. Мищенковцы увели более двух сотен лошадей, взяли в плен около двухсот пятидесяти японцев с пятью офицерами, захватив скорохода с большой корреспонденцией командующему одной из японских армий генералу Ноги. Полтысячи врагов вывели казаки из строя. Отряду же рейд обошелся в 187 человек убитыми и ранеными….» (В. Черкасов-Георгиевский. Вожди Белых армий. Казачьи вожаки).
И еще пример начала Первой мировой войны: «В августе 1914 г. в Галиции А.Г.Шкуро, офицер 3-го Хоперского полка, командуя взводом в 17 шашек, сталкивается с эскадроном немецких гвардейских гусар. Кубанские казаки и гусары идут во встречную атаку. Шкуровцы сбивают германских гвардейцев, захватывая в плен двух офицеров, 48 гусар и пару пулеметов. Как написал потом в своих воспоминаниях А. Г. Шкуро, "за это дело я получил заветную "клюкву" - Святую Анну 4-й степени да шашку, с красным темляком" (В. Черкасов-Георгиевский. Вожди Белых армий. Казачьи вожаки).
И таких примеров было множество.

О Георгиевских крестах

Что же представляли из себя Георгиевские кресты, первый из которых в Первую мировую войну был вручен К.Ф.Крючкову?
В народной массе авторитет и притягательность Георгиевских наград объяснялась прежде всего тем, что они являлись высоким и благородным символом беззаветного служения Отечеству, верности присяге и воинскому долгу. Георгиевскими награды вручались исключительно за конкретные боевые подвиги и отличия, а не «автоматом», как пытаются нас убедить.
Георгиевские награды включали в себя:
- Императорский Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия (учреждён императрицей
Екатериной II26 ноября (7 декабря) 1769г. в честь Святого Георгиядля отличия офицеров за заслуги на поле боя и упразднён в 1917 году. Орден имел 4 степени и им было награждено более 10 тысяч человек, 25 — кавалеры ордена первой степени, из них только четверо стали полными кавалерами. С 2000года орден Святого Георгия— военная награда Российской Федерации);
- Знак отличия Военного ордена (в народе имел и ряд неофициальных названий – Георгиевский крест 5-й степени, солдатский Георгий, «Егорий» и др., с 1913 года именуемый Георгиевским крестом);
- Георгиевскую медаль (с 1913 года);
- Георгиевское оружие. В новом Статуте ордена Св. Георгия
1913 годаЗолотое оружие причислялось к ордену Св. Георгия как одно из его отличий с официальным названием: Георгиевское оружие и Георгиевское оружие, украшенное бриллиантами. Маленький эмалевый крестик ордена Св. Георгия стал помещаться на эфесе всех видов этого оружия.
- Коллективные георгиевские награды.
Георгиевская лентаприсваивалась также некоторым знакам отличия, жалуемым воинским частям: Георгиевским серебряным трубам, знаменам, штандартам, двойные петлицы «за военное отличие» на мундиры штаб- и обер-офицеров, Георгиевские петлицы на мундиры нижних чинов, знаки отличия на головные уборы и бескозырки. В 1806 годув русской армии были введены наградные Георгиевские знамена, морской Георгиевский кормовой флаг (первые Георгиевские знамена были выданы, в том числе, и двум донским казачьим полкам за сражение при Шенграбене в 1805 году с 6-кратно превосходящим неприятелем, первый морской Георгиевский кормовой флаг получил линейный корабль «Азов» под командой капитана 1 ранга М. П. Лазарева, отличившийся в Наваринском сражении1827года).
- Кроме наград, предусмотренных статутом ордена СВ. Георгия, в честь различных знаменательных событий и побед учреждались памятные награды с атрибутикой ордена Св. Георгия, как правило — Георгиевской лентой. Кресты за сражения - пять боевых офицерских золотых крестов на георгиевских лентах (За взятие Очакова 1788, За взятие Измаила 1790, За взятие Праги 1794, За
сражение у Прейсиш-Эйлау1807, За сражение при Базарджике1810).
Знак отличия Военного ордена был учрежден Александром 1-м Манифестом (Указом) от 13 февраля 1807 г. для награждения отличившихся нижних чинов русской армии, «…которые, служа в сухопутных и морских русских войсках, действительно выкажут свою отменную храбрость в борьбе с неприятелем». В Статуте, утвержденном в 1833 году, были подробно перечислены конкретно и четко сформулированные боевые подвиги, за которые мог жаловаться Знак отличия. В последнем Статуте 1913 года этот перечень был существенно расширен, он включал в себя уже 54 пункта. Данный Знак отличия был причислен к ордену Св. Георгия и внешне был подобен ему, но без эмали. Первоначально был бесстепенным.
В 1856 году Александр 2-й взамен одной степени учредил четыре: 4-я степень - серебряный крест на орденской ленте; 3-я степень - серебряный крест с бантом на ленте; 2-я степень - золотой крест на ленте; 1-я степень - золотой крест на орденской ленте с бантом. Знаки жаловались в порядке возрастания степеней - от низших к высшим. Размер и оформление знаков остались прежними. Офицерам, имевшим Знак отличия Военного ордена, отныне разрешалось ношение его и при получении орденов Св. Георгия.
Знаки всех степеней носились на ленте на груди в один ряд.
Право пожалования ими имели главнокомандующие армиями и командиры отдельных корпусов с последующим утверждением их решения государем.
   Установлением 1856 года предусматривалось две нормы награждения Знаками отличия Военного ордена:
"1) когда кто-либо из нижних чинов оказал особенную личную храбрость и,
2) когда в деле замечены, будут особенно отличившиеся который либо полк или другая команда". Во втором случае была задействована с соблюдением установленных правил такая демократическая мера, как предоставление самим нижним чинам права избирать достойнейших для получения заветного креста.
Последний статут ордена Св. Георгия был утвержден 10 августа 1913 г. Николаем 2-м. Знак отличия Военного ордена, официально теперь поименовавшийся Георгиевским крестом, предназначался "для нижних воинских чинов в награду за выдающиеся подвиги и самоотвержения, оказанные в бою против неприятеля". Сохраняя преемственность со статутом 1856 года, новый учитывал громадный сдвиг в военной технике, изменение тактики ведения боевых действий. Особо подчеркивалось, что Георгиевский крест жалуется исключительно за личные подвиги на поле брани и по удостоению ближайшего начальства. Вводилось награждение посмертно.
Статутом предусматривались и коллективные награждения какой-либо отличившейся воинской части или корабля.
По данным Ю.Лученкова солдатским Георгием были пожалованы: в период войны с Наполеоном - 41 722 человека, в русско-иранскую и русско-турецкую войны 1826 - 1829 годов - 11 993 человека, за Польскую капанию 1831 года - 5 888, за Венгерский поход 1849 года - 3 222, за Кавказскую войну до 1856 года - 2 700, за Восточную (Крымскую) войну 1853 - 1856 годов - 24 150, за русско-турецкую войну 1877 - 1878 годов - 46 000, за походы в Среднюю Азию - 23 000, за Русско-японскую войну - 87 000 человек, за 1-ю мировую войну - Георгиевским крестом 1-й ст. было награждено — ок. 33 тыс. человек, Георгиевским крестом 2-й ст. - ок. 65 тыс., Георгиевским крестом 3-й ст. - ок. 289 тыс., Георгиевским крестом 4-й ст. - ок. 1 миллиона 200 тыс. человек.
Статутом 1913 года были расширены привилегии лиц, удостоенных Георгиевских наград. Так, кавалер 4-й степени креста немедленно производился в ефрейторы (в казачьих войсках – приказные), 3-й степени - в унтер-офицеры, 2-й степени - в подпрапорщики (подхорунжии) при увольнении в запас, а 1-й степени немедленно. Облегчалось Георгиевским кавалерам и производство в офицеры.
Статутом 1913 года к Военному ордену Святого Великомученика и Победоносца Георгия была причислена четырехстепенная медаль "За храбрость", учрежденная в 1878 году Александром 2-м, и именуемая впредь – Георгиевская медаль. Изменение Статута медали также было вызвано изменением свойств боя на суше и на море и в особенности с чрезвычайным развитием техники военного и морского дела, а также для отличия тех нижних воинских чинов, деяния которых не подходили под требования Статута Георгиевского креста, тем не менее, свидетельствовали о присущей российскому воину неустрашимости и твердому, не за страх, а за совесть, исполнению долга служения Царю и Отечеству. Кроме того Георгиевской медалью награждались лица, не принадлежащие к составу армии и флота.
 Высокая честь быть первым кавалером солдатского Георгия выпала на долю унтер-офицера Кавалергардского полка Егора Ивановича Митюхина, отличившегося в битве 02 июня 1807 г. при Фридлянде (недалеко от Кенигсберга, современного Калининграда) против наполеоновских войск.
  Знаки отличия Военного ордена с честью носили до революции многие выдающиеся полководцы и военачальники Советской армии. Так, два Георгиевских креста имел Г.К.Жуков, Георгиевский крест и две Георгиевские медали - Константин Константинович Рокоссовский, два Георгиевских креста имел Р.Малиновский. Четыре Георгиевских креста («полный бант») имел В.И.Чапаев, все степени Георгиевского креста  (причем 4-ю степень он получал дважды, одной был лишен по суду за оскорбление вахмистра) - С.М.Буденный.
Особенно хочется сказать о самых юных георгиевских кавалерах. Несовершеннолетним добровольцем пошел на фронт во время первой мировой войны казак Илья Трофимов. За боевые подвиги он был награжден двумя Георгиевскими крестами - 3-й и 4-й степени, произведен в унтер-офицеры. Совсем подростком вместе со своим отцом хорунжием ушел на войну Володя Владимиров. Во время разведки он был захвачен в плен, но бежал и доставил командованию важные сведения. За это юный герой получил Георгиевский крест 4-й степени.  
Известны случаи награждения 5 Георгиевскими крестами. Среди обладателей 5 крестов были: А. Н. Волков (1-4-я ст.ст. за русско-японскую войну, 1-я ст. за 1-ю мировую войну), И.В.Волков (две 3-х ст.), П. Е. Леонов (две 1-е степени) и т. д.
Георгиевский крест был упразднен 10(23) ноября 1917 г.
В советской армии продолжателем тридиции Георгиевского креста и Георгиевской медали и такими же уважаемыми среди народа стали «солдатский» орден Славы (учрежден 08.11.1943, имел три степени и георгиевскую ленту, также им награждались мл. лейтенанты) и медаль «За отвагу» (учреждена 17.10.1938 и являлась высшей советской медалью, за годы Второй мировой войны ею были награждены более 4 миллионов человек). Первым кавалером ордена Славы
28 ноября1943г. стал сапер ефрейтор Митрофан Трофимович Питенин (впоследствии – полный кавалер всех степеней данного ордена), а первым полным кавалером ордена Славы - стал гвардиистарший сержантН. А. Залетов. Всего за отличия в годы Великой Отечественной войныбыло выдано около миллиона знаков ордена Славы III степени, более 46 тысяч — II степени и 2631 — I степени.
 
До Первой Мировой войны.

Донской казак Козьма (Кузьма) Фирсович Крючков родился в 1890 году (по отдельным источникам – в 1888 году) на хуторе Нижне-Калмыкова (Нижне-Калмыковском, Нижний Калмыкос) Усть-Хоперской станицы Усть-Медведицкого округа на Верхнем Дону в семье казака-старовера Фирса Ларионовича Крючкова.
Козьма окончил станичную школу в 1911 году, после чего был призван на действительную службу в 3-й Донской казачий имени Ермака Тимофеева полк.
В соответствии с традициями, восходящими к средневековью, уже утраченными в России, но еще жившими на Дону и в Сибири в начале ХХ века, в тринадцать лет был женат на пятнадцатилетней казачке. У казаков столь ранние браки обуславливались как ранней зрелостью людей прошлого, так и хозяйственной необходимостью - работница в дом была нужна! Потому и была “жена” Крючкова на два года старше мужа, что в пятнадцать лет ломила в поле в полную взрослую силу!
Что же касается супружеских отношений, то они наступали у молодоженов в сроки, отпущенные природой. У Козьмы Крючкова было двое детей: сын, 1911 года рождения и дочь, 1912 года рождения. Так что на службу в 1911 году он шел человеком зрелым - отцом семейства. У Крючковых была крепкая патриархальная семья! Со своими, понятными казакам и никому другому внутренними отношениями, со своей моралью и своими устоями, которые казаки не больно-то демонстрировали досужим исследователям. А в семьях староверов устои во все времена были еще более строгие.

О службе казаков
 
«В семнадцать лет, получив из рук деда шашку, казак шел с отцом или крестным в табун и выбирал себе жеребенка. С этой минуты жизнь казака и коня была нераздельной! Казак должен был сам выпоить и выездить верного коня, который понимал бы его без команд, - от этого зависела служба, победа в сражении и сама жизнь …» (Б.Алмазов).
В девятнадцать лет казак приводился к присяге на верность службе и зачислялся в разряд внутреннеслужащих, но, несмотря на то, что считалось – казак на службе, это была только двухлетняя подготовка к ней. Он проходил сборы, обучался строю, стрельбе из всех видов легкого оружия, владению холодным оружием, но сама служба начиналась с двадцати одного года.
В двадцать один год казак зачислялся в полевой разряд на пятнадцать лет – до тридцати шести лет (офицеры – до тридцати восьми лет). Все пятнадцать лет казак был обязан в любую минуту встать в стремя и встретить врага с оружием в руках. Часть срока казак служил «срочную службу», то есть в строевых частях вдали от дома. Иногда выпадала служба по четыре-пять лет без побывки… Да еще получалось так, что в течении этих пятнадцати лет «полевого запаса» казака отзывали на службу по нескольку раз в зависимости от обстановки на границах страны.
Но, и находясь в станице, занимаясь землепашеством, рыболовством или иным ремеслом сельского жителя, казак был обязан по первому зову беспрекословно являться во всем вооружении, готовым к походу на коне в любое время года и суток, оставив все свои занятия и семью!
Казаки приграничных районов несли караулы на пограничных заставах и пикетах, мгновенно отмобилизовываясь в сотни и полки, чтобы встретить врага, прорвавшего границу.
В сорок один год казак выходил в отставку, но только в том случае, если уже имел стаж службы во внутреннем составе (разряде) семь лет и пятнадцать лет – в полевом.
Однако выход в отставку не означал оставления военных занятий: еще десять лет казак был обязан выполнять воинские повинности – служить в войсковых обозах, лазаретах и т.д. А те, кто желал остаться в строю сверхсрочно, продолжали служить в полевом разряде.
Только в шестьдесят один год казак увольнялся «в чистую». Но привыкшие к дисциплине и самоотречению казаки считали себя и в эти преклонные лета «служивыми». Они не снимали с папах и картузов кокарды – знак службы – и составляли совет стариков, который помогал атаману управлять станицей, были народным судом и совестью казачества.

Война. Подвиг

В Первую мировую войну в 1914 году приказной (армейское - ефрейтор) 6-й сотни Третьего Донского казачьего имени Ермака Тимофеева полка Кузьма Крючков вступает опытным воином, умелым и выносливым, вертким и смекалистым, в самом расцвете сил (опыт пяти лет военной службы во внутреннем и полевом разряде, для сравнения с установленным сейчас в ущерб боеспособности и в угоду «общественности» сроком военной службы в Вооруженных Силах РФ равным всего одному году! А отдельные российские чиновники очень высокого ранга даже вполне серьезно предлагают этот срок сократить до 6 месяцев!!!!! И уверяют всех, что этого вполне достаточно для того, чтобы научить зеленого юнца воевать, сделать из него профессионала. Основной мотив – борьба с «дедовщиной». Но уважаемые высокопоставленные дилетанты, современную электронную и ракетную технику освоить за этот срок просто физически не возможно, а тем более ее грамотно использовать в боевых условиях. Наша армия и флот будут просто давать первичные знания призывникам, без выработки необходимых умений и навыков, а на военную службу, реальную защиту Отечества времени просто не останется! Ведь у нас сегодня в России нет двухлетней казачьей военной подготовки к «срочной службе». Из личного опыта офицерской службы на ракетно-артиллерийских кораблях Северного флота хорошо помню, что, прибыв после учебного отряда, где новобранцы проходили «курс молодого бойца» и осваивали азы специальности через полгода, они из себя еще ничего не представляют: ни как военные люди, и тем более, ни как специалисты. И только после года военной службы на корабле и постоянного проведения с ними непосредственными командирами занятий по специальности, их общий срок службы таким образом уже 1,5 года – матросы кое в чем начинают разбираться. И только к двум годам военной службы – с ними можно смело выходить в море и проводить любые комплексные стрельбы). Поэтому к войне Кузьма Крючков, как и любой казак, был готов и физически, и нравственно, он встретил ее без страха, в ней видел главное свое земное предназначение, продолжение всего, что входило в понятие жизнь. А жизнь, как гласит казачья пословица, не гулянка, однако, и не похороны!
Козьма Фирсович отличился 30 июля 1914 г. (12.08 - по новому стилю) в одном из первых боевых столкновений с немцами на границе, в Восточной Пруссии, недалеко от польского городка Кальвария.
Казачий сторожевой дозор из троих рядовых во главе с приказным Крючковым, обнаружив отряд немецких кавалеристов из 27 человек и начав его преследование,  при маневрировании неожиданно наткнулся «лоб в лоб» на этот разъезд немецких драгун. Козьма Фирсович в бою был окружен немцами и отбивался винтовкой и шашкой, а после, вырвав из рук немецкого драгуна пику, заставив ею разорвать кольцо окружения, сумел уйти из рук неприятеля, оставив на поле боя 11 трупов противника, в том числе и, убитого им, командира немецкого отряда.
Так, в бою, согласно официальным отчетам и наградным документам, Крючков лично зарубил и заколол пикой 11 человек, получил 16 колотых ран сам и 11 ран досталось его лошади «Костяк» бурой масти, товарищи тоже не подкачали — в общем, к исходу схватки были убиты и тяжело ранены двадцать четыре немецких кавалериста из 27 (из них 19 из 22 -  непосредственно во время кавалерийского боя, согласно официального наградного приказа).
Казаки встретили разведку врага и не только не отступили перед семикратным превосходством противника, но и атаковали германцев, уничтожив практически весь немецкий отряд и не потеряв ни одного человека (два казака из шестерых, входивших в дозор Крючкова, в бою не участвовали, так как ранее были отправлены им с донесениями об обнаруженном противнике в полк).
А признали Крючкова храбрейшим его же односумы: В.Астахов, М.Иванкин и И.Щегольков, что прикрывая друг друга, хрипя в смертельной схватке, кромсали врага по дедовским заветам. Кстати, все казаки за этот бой были награждены, все стали Георгиевскими кавалерами. И, разумеется, все заслуженно.
Сам Козьма Крючков тот бой описывал следующим образом:
"Часов в десять утра направились мы от города Кальварии к имению Александрово. Нас было четверо - я и мои товарищи: Иван Щегольков, Василий Астахов и Михаил Иванков. Начали подыматься на горку и наткнулись на немецкий разъезд в 27 человек, в числе их офицер и унтер-офицер. Сперва немцы испугались, но потом полезли на нас. Однако мы их встретили стойко и уложили несколько человек. Увертываясь от нападения, нам пришлось разъединиться. Меня окружили одиннадцать человек. Не чая быть живым, я решил дорого продать свою жизнь. Лошадь у меня подвижная, послушная. Хотел было пустить в ход винтовку, но второпях патрон заскочил, а в это время немец рубанул меня по пальцам руки, и я бросил винтовку. Схватился за шашку и начал работать. Получил несколько мелких ран. Чувствую, кровь течет, но сознаю, что раны неважныя. За каждую рану отвечаю смертельным ударом, от которого немец ложится пластом навеки. Уложив несколько человек, я почувствовал, что с шашкой трудно работать, а потому схватил их же пику и ею по одиночке уложил остальных. В это время мои товарищи справились с другими. На земле лежали двадцать четыре трупа, да несколько не раненных лошадей носились в испуге. Товарищи мои получили легкие раны, я тоже получил шестнадцать ран, но все пустых, так - уколы в спину, в шею, в руки. Лошадка моя тоже получила одиннадцать ран, однако я на ней проехал потом назад шесть верст. Первого августа (14.08 – по новому стилю) в Белую Олиту прибыл командующий армией генерал Ренненкампф, который снял с себя георгиевскую ленточку, приколол мне на грудь и поздравил с первым георгиевским крестом."
За этот подвиг Козьма Фирсович Крючков первым из всех рядовых Русской армия в 1914 году был награжден Георгиевским крестом 4-й степени (№ 5501, приказом №37 от 11.08.1914, 24.08 – по новому стилю). А наградил его «солдатским Георгием» в госпитале не кто-нибудь, а сам командующий армией генерал-адъютант Ренненкампф, талантливый кавалерийский командир, проявивший себя еще в 1900 году в Маньчжурии, и прекрасно знавший толк в кавалерийской рубке.
В общем, дальше можно было и не воевать. На этом известная часть биографии Козьмы Крючкова кончается. Историки и романисты в один голос приговаривают его, словно гвоздем прибивают: “спился”, несколько раз его хоронили, сдавали в плен и т.д.

Внимание! Мнение редакции КИАЦ может не совпадать с мнением автора статьи.

Категория: Сила духа | Просмотров: 6351 | Добавил: Герман_Мациевский | Рейтинг: 5.0/7
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]