Главная / Проблема казачества периода Великой Отечественной войны (начало)

Проблема казачества периода Великой Отечественной войны (начало)

08.05.2010 17:48
Проблема казачества периода Великой Отечественной войны (начало)
Проблема казачества периода Великой Отечественной войны до самого последнего времени освещалась практически односторонне. Преимущественно показывалось – что вполне естественно и обоснованно – его активное и деятельное участие в героической борьбе советского народа против фашистской Германии. Действительно, большинство казаков сражалось в рядах Советской армии. Однако только такой акцент не воссоздавал цельной исторической картины, ибо, как выяснилось в постсоветский период, значительная их часть находилась, увы, по ту сторону баррикад – в составе вермахта и войск СС – и сражалась против собственного Отечества (1). В предлагаемой статье, насколько позволяют ее ограниченные рамки, автор предпринимает попытку более или менее сбалансированного и всестороннего раскрытия поставленной в ней проблемы, дабы преодолеть наблюдающиеся перекосы.

Вероломное нападение фашистской Германии на СССР 22 июня 1941 г. вызвало среди казаков, как и всего советского народа, огромный подъем патриотизма. По станицам и хуторам прокатилась волна митингов. Участники их клялись громить врага до последнего вздоха. 24 июня в станице Вешенской, провожая казаков в действующую армию, великий писатель М.А. Шолохов говорил: «В этой Отечественной войне мы будем победителями. Донское казачество всегда было в передовых рядах защитников священных рубежей родной страны. Мы уверены, что вы продолжите славные боевые традиции и будете бить врага так, как ваши предки били Наполеона, как ваши отцы били германские кайзеровские войска» (2). В станице Урюпинской 62-летний казак Н.Ф. Копцов заявил присутствующим на митинге: «Мои старые раны горят, но еще сильнее горит мое сердце. Я рубил немцев в 1914 году, рубил их в гражданскую войну, когда они, как шакалы, напали на нашу Родину. Казака не старят годы, я еще могу пополам разрубить фашиста. К оружию, станичники! Я первый вступаю в ряды народного ополчения» (3).

В короткий срок, в июле – начале августа 1941 г., на территории Северо-Кавказского военного округа, преимущественно из казаков, было сформировано 16 кавалерийских дивизий, из которых шесть сразу же были отправлены на фронт (4). Всего за годы войны казачьи формирования составили свыше 70 боевых частей (5).

Казачьи соединения оказались в числе первых, которые приняли на себя удары вермахта. Упорно сражались казачий кавалерийской корпус генерала И.С.Никитина, 1-й и 5-й кавалерийские корпуса, 210-я моторизованная дивизия, перед самой войной сформированная из 4-й Донской казачьей дивизии. 43-я кавалерийская дивизия комбрига И.К.Кузьмина оперировала по тылам могилевско-смоленской группировки противника. 52-я кавдивизия полковника Н.П.Якунина мужественно дралась на рославльском направлении, в Брянской наступательной операции (6).

Однако гитлеровская армия стремительно продвигалась на восток. Уже с конца октября 1941 г. развернулось наступление на ростовском направлении. С большим трудом его отражал Южный фронт. Среди советских соединений, противостоявших врагу, находился Отдельный кавалерийский корпус, сформированный в районе станции Лихой Ростовской области из казаков Дона и Кубани. Его четыре дивизии (35, 56, 66 и 68-я), несмотря на большую нехватку артиллерии, противотанковых средств, боеприпасов, сражались стойко и мужественно. Первыми 16 октября вступили в бой 35-я и 56-я дивизии. 68-я кавалерийская дивизия защищала подступы к Ростову и Новочеркасску. Она устояла и тогда, когда части 56-й Отдельной армии отступили за Дон. 21 ноября немцы ворвались в Ростов. На помощь стойко сражавшейся 68-й дивизии пришла 66-я дивизия. Обе эти дивизии составили объединенную группу под командованием полковника Н.А.Кириченко. Вместе с частями 9-й армии 22 ноября она развернула наступление на Ростов. Целую неделю ожесточенно сражался противник. Но был сломлен. В ночь на 29 ноября советские войска овладели северной частью города Ростова-на-Дону. В авангарде пробивалась 68-я дивизия (7).

Бои за Ростов-на-Дону осенью 1941 г. вылились в крупнейшую операцию на всем советско-германском фронте. Одержанная победа на этом направлении была первой победой такого масштаба, она имела стратегическое значение, хотя, оказавшись в тени битвы под Москвой, до сих пор не получила надлежащей научной разработки. Уместно отметить в ней значительную роль казачьих частей.

В 1942 году германское командование сосредоточило главные свои силы на южном направлении. Для советской Ставки это стало неожиданностью, ибо она считала, что противник по-прежнему будет стремиться к захвату Москвы. Находившиеся на юге соединения Красной армии не выдержали напора превосходящих сил противника, с боями отступили на восток. В их составе находились и казачьи части. Жаркие схватки развернулись на реке Миус, под Таганрогом. Генерал Клейст считал Ростов-на-Дону «ключом к Кавказу». 24 июля немцы захватили его и развернули наступление на Сталинград и Северный Кавказ. Ожесточенно сражались советские войска на левом берегу реки Ея, в районе станиц Шкуринской, Кущевской, городов Армавира и Майкопа, на Сталинградском и Туапсинском направлениях, на подступах к Северному Кавказу.

Мужественно и стойко защищали родные края казаки. Вновь образовавшаяся 15-я Донская добровольческая кавалерийская дивизия на базе казачьих районов Сталинградской области поклялась перед лицом «батюшки Тихого Дона» и своих земляков воевать с врагом как воевали отцы, деды и прадеды. И слово свое казаки держали с честью. 22 августа 1942 г. газета «Красная звезда» писала о боевых действиях 17-го Казачьего кавалерийского корпуса Кириченко: «Они (казаки. – А.К.) показывают пример, как нужно вести войну с немцами»: бесстрашно, при отсутствии паники, при хорошей разведке, внезапных контратаках, смелых рейдах по тылам противника, истреблении его живой силы и техники. Казаки, продолжала газета, не знают устали, вызывают у немцев страх. И заключала: «Так должны вести войну все части Красной армии. Остановить немцев на Юге можно! Их можно бить и разбить! Это доказали казаки, которые в трудные дни покрыли себя славой смелых, бесстрашных бойцов за Родину и стали грозой для немецких захватчиков» (8).

Но силы были неравными. Противник прорвался к Волге в районе Сталинграда и к городам Северного Кавказа. 4-й Кубанский и 5-й Донской корпуса, получившие почетные наименования «Гвардейских», действуя на правом крыле Северной группы Закавказского фронта, беспрерывно наносили контрудары по врагу. Перемалывая его живую силу и технику, они сорвали его попытку прорваться через Орджоникидзе (ныне – Владикавказ) и Грозный в Закавказье.

Разгром немцев в Сталинградской битве означал коренной поворот в ходе всей войны. Развернувшееся наступление Красной армии создало для немецких войск угрозу окружения на Северном Кавказе. Южный и Закавказский фронты перешли к уничтожению вражеской группировки. К очищению Ставрополья, Кубани и Дона приступили Объединенная конно-механизированная группа под командованием генерал-лейтенанта Н.Я.Кириченко, созданная на базе Казачьего кавалерийского корпуса и танковой группы, и Кавалерийский казачий корпус генерал-майора А.Г.Селиванова.

Немцы стремительно отступали. Но по мере приближения рубежей Дона их сопротивление стало заметно усиливаться. Дело заключалось в следующем. Потери на советско-германском фронте оказались для немцев непредвиденными. Легкой прогулки явно не получалось. Уже к декабрю 1941 г. из строя у них вышло около 740 тыс. чел.. А возможности возместить нехватку едва составили 400 тыс. чел. (9). Последующая возраставшая убыль поставила немецкое руководство перед необходимостью изыскания новых резервов живой силы. В этой связи встал вопрос о пересмотре расистской политики в отношении Востока, исключавшей возможность приема выходцев из него в качестве союзников вермахта как «недочеловеков» низшей расы.

Тем более что с началом войны обозначился возраставший приток части советских граждан, ненавидевших большевизм и готовых к мщению за понесенные жертвы в годы революции, гражданской войны, насильственной коллективизации и массовых репрессий 30-х годов. В первых рядах шли казаки. С самого начала войны казачьи эмигранты 1920-го г. изъявили готовность вступить в вермахт для борьбы против СССР. Идя навстречу просьбам, 12 сентября 1941 г. в Белграде немцы развернули формирование Русского корпуса на Балканах из пяти полков трехбатальонного состава. За годы войны через него прошли свыше 17 тыс. чел.. Корпус противостоял балканским партизанам.

В Германии и оккупированных ею странах развернулось Казачье национально-освободительное движение (КНОД). 15 октября 1941 г. его руководитель В.Глазков в воззвании к казакам заявил: «Доблестная Германская Армия переходит казачьи границы и вступает на территорию наших Казачьих земель. Сейчас мы… знаем, что наше казачье население с искренней радостью будет встречать Немецкого солдата, как освободителя от многолетнего московского жидо-большевистского ига. Московско-жидовская пропаганда может лгать русскому мужику о «немецких зверствах и насилиях», но наше казачье население знает немцев как благородных рыцарей…» (10).

К зиме 1941-1942 гг. германские власти создали боевые части вермахта из представителей тюркских и кавказских народов. Но в силу их малочисленности первый квартирмейстер Генерального штаба генерал-лейтенант Паулюс 9 января 1942 г. приказал формировать вспомогательные охранные части из «надежных военнопленных» и местных жителей славянского происхождения. При этом предписывалось, однако, отдавать предпочтение казакам и украинцам. Первые, казаки, и объявлявшие себя казаками, рассматривались как наиболее непримиримые к большевизму, стойкие и обученные. Тем более что многие из них к тому времени уже успели установить сотрудничество с фашистами (11).

15 апреля 1942 г. А.Гитлер объявил казачьи и кавказские части «равноправными союзниками» немцев и разрешил их использование как в борьбе с партизанами, так и на фронте. Спустя пять месяцев, 16 августа, начальник Генштаба сухопутных войск Ф. Гальдер определил статус подразделений и частей из советских граждан в качестве «восточных войск», а состоявших в них на службе – как «добровольцев» (12).

Тогда же были приняты меры к идеологическому обоснованию использования казаков как военной силы в качестве союзника немцев. Энергичная работа развернулась под эгидой «Института фон Континенталь Форшунг». Это государственное учреждение, занимавшееся изучением истории народов Европы, теперь получило задание разработать специальную расовую теорию о древнейшем происхождении казачества как потомков остготов. Априори поставленная задача, следовательно, антинаучная и фальсификационная, лживая изначально, - состояла в обосновании того, что после остготов Причерноморьем во II-IV вв. н.э. владели не славяне, а казаки, корни которых, таким образом, уходят к народам, «сохраняющим прочные кровные связи со своей германской прародиной» (13). Это означало, что казаки относятся к арийской расе и своей сутью возвышаются над всеми окружающими их народами и имеют полное право, подобно фашизированным немцам, господствовать над ними. Стоит ли удивляться тому, что националисты КНОД горячо и сразу, без всяких раздумий, подхватили эту шовинистическую идею и превратились в рьяных ее пропагандистов. Первым среди них был донской политик П.Харламов. Казачья пресса трубила: «гордый народ, живущий в Великой Казакии, должен занять достойное место в составе Новой Европы». «Казакия – «перекресток истории народов», - провозглашал А.К.Ленивов, видный идеолог казачьих самостийников, - будет принадлежать не Москве, а казачьему народу» (14).
В самих же казачьих районах творилось такое, что советская пресса уже не могла в адекватной степени освещать на своих страницах. М.А. Шолохов, корреспондент газеты «Красная Звезда», летом 1942 г. получил задание написать статью о положении на Дону. Но к сроку ее не представил. На запрос редакции писатель «сказал, что он не может сейчас написать статью «Дон бушует», так как то, что происходит сейчас на Дону, не располагает к работе над такой статьей» (15).

Что же не позволяло Шолохову тогда писать о происходящем на Дону? Задача большевистской пропаганды состояла тогда в показе монолитного единства советского народа, сложившегося под знаменем Ленина-Сталина. А в станицах и хуторах группы определенной части казачества встречали немецкие войска с хлебом и солью, забрасывали их цветами. В сентябре 1942 г. полковник германской кавалерии Гельмут фон Паннвиц, владевший русским языком и знакомый с казачьим менталитетом, получил задание приступить к ускоренному формированию на Дону и Северном Кавказе 1-й Казачьей кавалерийской дивизии.

Тогда же, осенью, П.Н. Краснов написал текст присяги для вступающих в казачьи части вермахта. Обуреваемый амбициями, известный генерал, как и в 1918 г., находился в тесных контактах с немцами и с их помощью всегда надеялся взлететь на Олимп власти. Тогда, в 1918-м, став атаманом Войска Донского, в этих целях он провозгласил его Всевеликим войском Донским, что внесло разброд в Белое движение, выступавшее под руководством виднейших генералов М.В. Алексеева и А.И. Деникина за «Великую, единую и неделимую Россию». Однако в начале 1919 г. он потерял атаманскую булаву и удалился под крыло германских хозяев. С приходом Гитлера к власти, он вступил в лоно фашизма и превратился в верного лакея его фюрера.

С нападением Германии на СССР Краснов призвал казачество перейти на ее сторону. Указанная выше присяга гласила: «Обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, перед Святым Евангелием, в том, что буду Вождю Новой Европы и Германского народа Адольфу Гитлеру верно служить и буду бороться с большевизмом, не щадя своей жизни до последней капли крови …все буду делать, верно служа вместе с Германским воинством защите Новой Европы и родного моего войска от большевистского рабства и достижения полной победы Германии над большевизмом и его союзниками» (курсив мой – А.К.) (16).

В вермахт вступали преимущественно казаки, стремившиеся отомстить большевизму за нанесенные им обиды, охваченные национал-шовинизмом и антисемитизмом, ненавистью к тем, кто принял советскую власть, а также склонные к бандитизму и отъявленные садисты, чел.оненавистники, стремившиеся грабить и насиловать, вести разгульный и развратный образ жизни. За ними тянулись старики и женщины, подростки и дети, испытывая страх понести наказание за преступные деяния своих родственников. Все вместе они составляли значительную людскую массу.

И вина, и беда их состояли в том, что в тяжкую годину, когда над Родиной нависла угроза порабощения чел.оненавистническими ордами остервенелых фашистов, стремившихся уничтожить не только коммуно-большевизм, но и все славянское, особенно русское, они оказались в логове фашизма. Выступили не просто против ненавистных им советских порядков, но и под знаменами фашизма против всего прогрессивного человечества, всей современной цивилизации и родной России, которую якобы, если верить их лицемерным клятвам, любили, создавали и всегда стойко защищали от всех многочисленных врагов.

С приходом немцев в станицы и хутора казаки-изменники создавали отряды по собственной инициативе и переходили к ним на службу. Вскоре к организации казачьих частей приступил штаб Войска Донского во главе с атаманом С.В.Павловым. С октября 1942 г. была введена мобилизационная система. Под ружье ставились все казаки от 20 до 45 лет. В ноябре Краснов призвал Павлова к формированию казачьих частей для вермахта общей численностью до 100 тыс. чел.. С конца 1942 г. готовые части бросались навстречу наступавшим советским войскам(17).

15 ноября 1942 г. Павлов направил германскому правительству декларацию Войска Донского. Напомнив о плодотворном сотрудничестве Всевеликого Войска Донского с немцами в 1918 г., когда «Германия признала де-факто существование Донской республики», атаман заявлял: «Ныне Войско Донское объявляет о восстановлении своей самодеятельности и воссоздает свою государственность, руководствуясь Основными Законами Всевеликого Войска Донского». Далее декларация выражала просьбу к германскому правительству «признать суверенитет Дона и вступить в союзные отношения с Донской Республикой для борьбы с большевиками». Объявлялось, что воссоздаваемая казачья армия «имеет свою историческую форму, прежние знаки военного различия», а Донское Войско – «свой национальный флаг: синяя, желтая и красная продольные полосы» и герб – «олень, пронзенный стрелой». Атаман считал, что в качестве первых и неотложных мер, способствующих «установлению союзных отношений», германское правительство должно немедленно освободить из всех лагерей и направить в штаб походного атамана военнопленных казаков всех казачьих войск, отпустить из вермахта всех казаков, принудительно не отправлять молодежь в Германию из казачьих земель, отозвать хозяйственных комиссаров и собирать продовольствие для Германии на договорных началах, признать конные табуны неприкосновенной собственностью Войска Донского (18).

Продолжение следует
Автор: Урядник E-mail W


Источник: http://semirekcossack.ucoz.ru/publ/kazachi_prazdniki/problema_kazachestva_perioda_velikoj_otechestvennoj_vojny_nachalo/2

Внимание! Мнение редакции КИАЦ может не совпадать с мнением автора статьи.

Категория: Отечество, Родина, патриотизм | Просмотров: 1081 | Добавил: Урядник | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 1
1  
Жидобольшевицкая агитка!!! Брехня на брехне!!! angry

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]